Каждому из нас...
del.icio.us
Архив: Август 2009
23/08/2009 GMT 1
Поэмы Жанны Астер
ТАЙНА ВРЕМЕНИ
Жанна Астер
...Время легкий бисер нижет :
Час за часом, день ко дню...
В.Ходасевич
1.
Прикосновение крыла
Дождем распластанного неба
И полночь, что луной - бела,
Горячий, сладкий запах хлеба,
Струящийся сквозь штрих окна,
Откуда-то из улиц дальних,
Где тайна снов и волокна
Всё ткется в звездной повивальне.
Стоять и слушать вечер - сад,
В котором шумно цвет плодится,
Войти в объятия прохлад
И в песнь свободной, дикой птицы.
Почувствовать овал скалы
И полукруг секунд в минуте,
И осознать, как мы малы
В моменты ощущения сути.
Слов пустота слетает с губ,
Но остаются лишь детали -
Горячий хлеб, дымок из труб
И в сердце зов небес и дали.
И истину, как пулю в лоб,
Вдруг получить за стих и странность -
Нам Время выдумано чтоб -
Ценить отмеренную данность.
2.
А там далеко, где покоятся росы,
Всё тихо стоит, как дневная слеза.
Там сладко висят над пионами осы,
И плавно скользит с облаков бирюза.
Там медленным сном оплывают оливы
И соки фиалок уходят под грунт.
Там ходят безмолвны, горды, молчаливы
Животные ночи, не ведая бунт.
Там тихо раскрыты небесные арки
И нет ни законов, ни мер, ни табу,
Там три непохожие женщины - Парки -
Сидят и прядут нам слепую судьбу.
Рассевшись веками у белого грота,
Пришли они пряхами - ткать бытиё -
Нить жизни прядет молчаливая Клото,
Лахесис затем сохраняет её.
Созвучием неба спускается опус
И музыке этой в веках не остыть,
Лишь тихая женщина тайны - Антропос -
В конце обрезает нам тонкую нить.
И, видимо, это - земная основа -
На свадьбу надеть похоронный венец,
Ведь после - опять начинается снова :
Нить жизни, сохранность её и конец.
Так что ж укрывают запретные выси
И как же нам истину эту найти?
Наверное, всё-таки в чем-то зависит
От нас продолжительность жизни пути.
Наверное, смотрят жестокие Девы
На то, как мы тратим отмеренный срок,
На каждом из нас - от Адама и Евы
Испробован смерти тяжелый урок.
И каждому выдав нелегкое бремя,
Они и не знают над прялкой скорбя,
Что нам подарили понятие - Время,
В котором пространство меняет себя.
А там далеко дышит звездная млечность,
Там нет ни часов, ни сует, ни крови,
Там только - живая живёт - Бесконечность -
И только гармония вечной Любви.
3
Чтобы изменить пространство -
Надо завести часы,
Выйти - в зимнее убранство
И в созвездие Весы.
Нужно газ включить и выждать
Чайника упрямый свист,
Помолиться сердцем трижды
И сорвать терновый лист,
Загадав желание - внутрь,
Как игру - в наоборот -
Оживить на кухне утварь
Тихим действием - вперед.
А затем, поняв движенье,
Проследить его закон,
В час - минуты и - скольженья
Покреститься у икон.
Что изменится? А, может,
Это - странная игра -
Я - Прохожий, ты - Прохожий,
Память - черная дыра,
С ней утрачено сближенье,
Если нет ни слов, ни нот,
Если нет игры движенья,
Значит, Время зря течет.
Для чего включать минуты,
Если жизнь подобна - тле,
Лучше в коже ведьмы лютой
Прокатиться на метле.
Лучше сразу лечь на камни
И предать судьбу - векам,
Всё когда-нибудь да канет :
Люди, крики, гомон, гам.
А секунды точат стрелку
И смеются нам в лицо,
Сняв небесную побелку,
Сжарив лунное яйцо,
Кинув нам его, как точку,
В мир, где истина глупа,
Посмотрите - оболочка,
Тонкий пламень, скорлупа.
Догадайтесь - Человеки,
Как всё просто - пульс и в нём -
Кто-то замер - в ночь навеки,
Кто-то жизни - принял днём.
Как же так - нам смысл не дался -
Мы ушли - игры объём -
Но при этом пульс остался -
Общий Логос - данных Дом.
Жизней - нам пунктир ложится -
Через - смерти пустоту -
И души свободной - птица
Набирает высоту.
Всё летит она и семя
Вниз роняет и поёт,
Чтобы заработать Время
Ей на следущий полёт.
Чтоб войти ей в многогранник
Времени - и сбить весы -
Нужно просто ставить чайник
Или - завести часы.
4
Мне кажется, что я уже была -
И не однажды - на земле летящей,
Я помню золотые купола
Акрополя - и голубые чащи
Вокруг него - раскинутого вдоль -
Тугого моря - жадного волнами -
Где на губах морская гасла соль,
И трескались ракушки под ногами.
Я шла уже по белому песку
В момент течения дня - сродни изгою,
Когда копьё приставили к виску
И повели куда-то за собою.
И жег песочный, неживой ковёр
В том месте, где купалась Афродита.
Я умирала между трех озёр -
И между двух морей - копьём пробита.
И вновь потом - я помню неба свет,
Холщевый саван, заменявший платье,
Средневековой странницы обет -
Сменить своё опасное занятье -
Слагать слова в рифмованную речь
И притчами с другими объясняться,
Я помню, как огонь коснулся плеч
И снова мне пришлось с собой расстаться...
Но не надолго я ушла в миры,
Распахнутые залами - веками,
Где правила предложенной игры
Не обсуждаются их игроками.
Мне снова свет забил в глаза - и сон
Сошел с лица, как тень дневного сада,
Хотя не помню я где длился он -
В чертогах рая или в склепах ада.
Но главное, что снова я жила
И пламя Бога принесла с собою,
А вместе с ним - под тяжестью вола,
И жизнь моя вошла, зовясь судьбою.
Какие дыры в памяти моей
Опять явили привкус помещений
И сколько было песен и людей,
И сколько было этих воплощений?
Не помню всё - но все же кое-что
Запомнила душа сквозь заточенья -
То неземное, горное плато,
Залитое божественным свеченьем,
И голос с высоты - могучий бас,
И речь, способная не ведать Время,
Про то,что Бог - един и любит нас,
И вновь готов спасти людское племя.
Быть может, сон был это - сна вуаль -
Поток воды застыл над градом бледным,
И я сказала Богу - Ах, как жаль -
Вновь умирать... - и он свой жест замедлил.
Затем сказал мне - Пал великий люд...
А я в ответ ему сказала - Знаю...
И молча он вершил свой тайный суд -
Убрал поток воды к земному краю.
И стало всё опять на те места,
Которые легли пространством яви,
Всё сдуло Время с белого листа,
Лишь память сердца в суете оставив.
А я не понимая сей урок,
Проснулась горячо и осторожно -
Как мог меня послушать ночью - Бог,
Ведь для него и в сон войти не сложно...
И кто я есть - небесному Отцу,
Чтоб он совет со мной держал - на милость,
Проснулась я, а слезы по лицу
Так и текли - и сердце часто билось.
И прояснились яви зеркала -
И очертились в вазе три ириса,
Лучом легла - из памяти угла -
Любви моей слепая биссектриса.
Быть может я - песчинкою в песках,
Навеки кану, пустоту глотая,
И сединою на моих висках
Очнется вечность, уровни слагая.
И если я - ни ангел, ни пророк
И вечностью любовно не согрета,
То почему во сне со мною - Бог
Как с равным говорит и ждет ответа?
И почему сквозь призму бытия
Я слышу звук космической сонаты,
На грани смерти, в коме забытья
Спокойна я - навязанностью даты
Уйти совсем. Все умирая - спят,
А после вновь выходят на дорогу,
Мы часть единого - где каждый свят -
И может диалог направить Богу.
И потому блажен иконостас
В моменты жизни или сновиденья,
Частицы движутся внутри и будят нас
Вершить дела добра и провиденья.
А после - коридор зеркал - как путь
Из памяти земной - к снегам Эльбруса,
Мы тайну Времени поймем когда-нибудь,
Когда-нибудь - на уровне Иисуса.
5
Чего-то не хватает между тем -
Какого-то звена в цепи логичной,
Небесных не постигнуть теорем
Когда в руках один лишь ключ скрипичный.
Идти туда, где Время вышло в мох
И вновь осело в кафедральном замке,
Где слышен каждый всхлип и каждый вздох
И Матерь Божья в золоченой рамке.
Идти туда, где тает воск свечи
И опадает липкими слезами
На тот огарок ледяной ночи,
Который встал во тьме под образами,
Разбуженностью крыл уставших птиц
Войти во мрак и сесть фигурой белой,
Под инеем опущенных ресниц
Смотреть на танец тени охладелой
В той глубине собора, где печаль
Извечная стоит туманом бледным,
Где лица ускользают под вуаль,
И мига нить кончается бесследно,
Где гаснет сон и кажется живым
Пространство наготы и акварели,
Где шаг приближен к тайнам вековым
Полночных фей и птичьих, странных трелей.
Где долог миг отсутствием минут
И сердце в состоянии Сомати,
Где боли нет и никого не ждут
В шелках тугих - космической кровати.
Лишь шелестенье воздуха и тьмы,
И ощущение ласковых присутствий
Как много жили в разных жизнях мы,
Не слыша и не чтя любви напутствий.
Мы шли вслепую, злили палача
И накликали мрачные ненастья,
И столько боли приняли в ночах,
Что умереть нам выпало за счастье.
Не взяв урок, оброненный с небес,
Мы каждый раз несли себя по кругу
В горячем теле гасли - как и без
Него - вне озарения друг друга.
На камне - камень, под водой - вода
Под сердцем - сердце, над зарёй - зарница
А, может, мы уходим навсегда
Чтоб никогда потом не возвратиться?
Но если нам не слышен неба звон
И всё иллюзия - и жизнь и лира,
Тогда зачем сочится из икон
слеза вселенной под названием - Миро?
+ + +
21.01.06 КАН
ГОТИКА
1
Я помню как ложился мне на плечи
Морской туман и влажный день померк,
И было это лето, тихий вечер
В пространстве под названием Кёнигсберг.
Я шла одна по улице холодной
И пахло йодом от тугой реки,
И темнота была душе угодна
И - насквозь ледяные сквозняки.
Всё было ожиданием хранимо
Ночных теней, танцующих в огнях
И только фонари всё мимо, мимо
Как будто плыли тонко - от меня.
Смешалось всё мелодиями в беге
Слепых минут. Легла звезды вуаль.
Стояла черной выцветшая Прегель,
Как в сердце отчужденная печаль.
Я шла одна по набережной бледной
И вспоминала прошлые витки,
Где прусской песни пал куплет последний,
Отматывая времени мотки.
Где звякал меч с тевтонскими значками
И слезы мести лились по лицу,
Где детвора прозрачными сачками
Ловила бабочек песочную пыльцу.
В тени ветвей легла луна - Мадонна
И тайна подземелья гонит прочь.
На красный форт под именем Дер - Донна
Спустилась остывающая ночь.
Мой дикий град - моё средневековье
Ты предвещаешь смерти тишину,
Лишь силуэт вдали и око вдовье
Собора - призрака всё смотрит в глубину.
И я сама - средневековой девой,
В кольчуге золотой и на коне
Скачу назад во Времени - напевы
Далеких пруссов слышу в тишине.
Но не сражаться я лечу, а с миром
Флаг солнца - дня зажат моей рукой,
Зари несмелой алая порфира
Легла неслышно - девственной рекой.
И было бы всё мягче, тише, проще
Когда б не тронул ветер тайну губ,
Священные пе ре се кая рощи,
Нежданно выйти на столетний дуб.
И встать под ним, глаза закрыв в молитве
Просить прощения за чей-то кнут и гнёт,
Подобно обнаженной, острой бритве
Догадка истины вдруг сердце полоснёт.
Что слышат небеса мой плач и слово
И сами могут все себе помочь,
Что нет на птиц - ни тьмы, ни птицелова -
Что птицы сами ищут клетки, ночь.
Мне жаль шатры языческие пруссов
И Вещих воинов пробитую скрижаль,
Мне очень жаль распятого Иисуса
И всех, кого убили в спину - жаль...
Мне жаль огня домов и улиц узких,
Тех мирных немцев, что варили сталь,
Мне очень жаль миллионы падших русских
И тысячи евреев очень жаль.
Всех тех, кто предан был суду напрасно
И умер обливая кровью флаг,
Мне жаль царя семью и полдень красный,
Взошедший под названием ГУЛаг.
Мне жаль насквозь состарившихся женщин
И тех детей, что родились в войну,
Всех тех, кто под бомбежкой был повенчан
Всех тех, кто смог чужую взять вину.
Мне жаль небес в моменты катастрофы,
Когда чернеет облаков вуаль,
Мне жаль, когда стихи горят и строфы
И клавиш сломанных рояля очень жаль.
Мне жаль домов,затерянных снегами
И снег гребущих старых матерей,
И кладбища - забытого шагами -
И в снег упавших, мертвых снегирей.
Мне жаль сестер и братьев в дни скитаний
И слез детей в далеких детдомах,
Как жаль в ночи чужих людей рыданий
И ангелов в разорванных крылах.
Еще мне жаль утраченного лета
И канувшие в море корабли,
А также очень жаль всех тех поэтов,
Которые до времени ушли.
Здоровья жаль, растраченного водкой
Всех тех, кто выбрал этот горький путь,
Тугих цветов, что потопили лодку,
В которой так хотелось в ночь заснуть.
Мне жаль дымы огня Европ и Азий,
В Америке погибших и в Чечне,
Мне жаль той чистоты, что стала грязью
Мне жаль убитых в форме и в чалме.
Еще мне жаль ножа непониманья,
Одних другими - под одной звездой,
Как жаль испуга дня и колыханья
Над теми, кто был смыт большой водой.
Мне жаль дождей изорванные платья,
Забытый стыд и верности устав,
Как ранней смерти странные объятья,
Как горький привкус черных, тяжких трав.
Мне жаль главы взошедшего на плаху
И эшелоны - увозимых вдаль,
Мне жаль того, кто верен злу и страху
И падших дев невыразимо жаль.
Мне жаль игры оттенков черно-белых,
Раздетый мир от похоти гнилой,
Мне слабых жаль, побитых и несмелых
И кровью залитый, священный аналой.
Мне жаль креста, подвешанного снизу
И вечных нищих бремя кабалы,
И спазмы рук, прикрепленных к карнизу
И молодости в судорогах иглы.
Мне страшно - сном потерянного нимба
И от того, что тают ледники,
И от того, что гибнет - нефтью рыба
И что разбудят смерти сквозняки.
Мне страшно от того, что многим любо
И всуе позабытого псалма,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Мне жаль - под корень спиленного дуба -
Священной рощи прусского холма...
2
Под шрамы деревьев взошел остывающий свет,
И стон затихающих мук прокатился по лесу,
Я видела полночью в зарослях ангела след,
Войдя в кенигсбергские рощи к уставшему Бесу.
Лежала на травах росы золотая фольга
И тлели могильники, пряча ольховые серьги,
Разрушенный замок под именем странным Бальга
Меня окружил частотою невнятных энергий.
Здесь зелень сочна и размашисто липа цветет
На крепости - замке висят заржавелые пломбы,
Здесь правил прогулки Иуда Искариот,
В моменты копья и меча, пистолета и бомбы.
По дикому лесу хожу и тихонько пою
Я в мыслях своих, не мешая ночному движенью,
Священная роща похожа на душу мою,
Такая же древняя в диком и тайном смешеньи.
И будут курганы - могильником памяти стыть
И дух Ольвегании прятать в янтарные бусы,
О как бы хотелось тебя мне в веках защитить -
Святая в набегах земля крестоносцев и пруссов!
Здесь выйдет знамение выложить город - Арей
И в шахматном духе расставить фигуры по канту
На той королевской и дикой, красивой горе,
Которая выдаст рождение Гофману, Канту.
Здесь будет культура сменяться, как осенью сад,
И всякий здесь будет в коварной ночи - самозванец,
Здесь будут полёты амброзий,стрекоз и цикад,
Здесь тролли закрутят в лесу ужасающий танец.
Здесь будет пространство любви неизбежно будить
И таинство духа покинет могильную слякоть,
Здесь будет душа моя дикая вечно бродить
По рощам священным - и плакать, и плакать, и плакать...
3
И был тот день, который правил балом,
И город был казненным без вины,
Алел закат над старым, тихим валом
В момент уничтожения луны.
Стекала кровь с железного карниза
И орден рыцарский упал с пустых окон,
Шла по аллее важная Луиза,
За нею молча шел Наполеон.
Не сам, но тень его за ней летела
И мысль о смерти отступала прочь,
Она о мире думала, но тело
Не слушалось её - дрожало в ночь.
Она всё двигалась, подобно тонкой птице,
Каштанам выжженным сегодня не цвести,
И кровью надпись - выпала страницей -
Мой город, я смогу тебя спасти.
А если не спасти родные дали
То что еще мы можем уберечь -
И руки легкие уже письмо писали,
И губы смелые уже дарили речь.
Не удалось спасти ни дна, ни фонда
Великой Пруссии никто не уберег,
Лишь в темном парке бледная ротода
Луизина - осталась как упрек.
Я тоже не верна сырой погоде,
Не обнимаю голубых ракит,
Но мысленно я прихожу к ротонде
В далекий парк, стихи слагать навзрыд.
4
В моём воспаленном мозгу
Есть смерти немые пробелы,
А я всё бегу и бегу -
стараясь увидеть пределы,
За ними я знаю - конец
Извечного бега по кругу,
Будь старец ты, будь ты юнец -
Ты будешь подвержен испугу.
Кому-то меж тины и скал
Над Балтикой ляжет предвестье,
Кому-то бездонный Байкал
отмерит судьбу и покрестит.
Но где бы ты не был рожден -
Нести тебе крест равносильный
Ты будешь один осужден
На путь этот странный и длинный.
Ты будешь не раз заклеймен
Предательством, взяв на поруки,
Но только не падай - знамен
Чужих не бери в свои руки.
Послушай, как ветренен день
И как глубоки его ноты,
Не бойся ту черную тень,
Ушедшую за повороты.
Я знаю, тебе не близка
Та готика, что в моем сердце,
Любуйся ей - издалека
На частоте - полугерца.
Мне ревность понятна твоя -
Мы дети различной стихии,
И все-таки, в ночь - не тая
Ты гонишь табуны лихие.
Ты смотришь тайком на меня
И вновь заражаешься боем,
И Балтики белой огня
ждут кони твои - водопоем.
Смотри же как царственны сны,
Где звезды растут в километре,
И спит ощущение весны
Волнением - стереометрий.
5
О, готика души моей летящей!
Тебе понятен мой - иной язык,
Я прусские обожествляю чащи
И ухожу - колдуньей на постриг.
Во мне замешаны слепые гены
Немецко-русских, прусских и татар,
Как дня и остыванья перемены
В себе содержат лиственный пожар.
Люблю я Ренессанс в глубинном альте
И музыку Барокко в витражах,
Орнамент от Бернини - до Вивальди,
В, мелодией зажатых, этажах.
Люблю смотреть на Рубенса и Гойю,
Но братьев Лимбург почерк ближе - всласть,
Как греки в войнах покоряли Трою,
Так гены Готики во мне явили власть.
Слепая геометрия пространства -
Мне ближе в многоцветье гобелен
И злых соборов строгое убранство
Меня зовет в свой восходящий плен.
Каркасная конструкция, как память
Являет мне плетения весны,
Где математикой любви - истаять
В извечном алгоритме новизны.
Где в нишах прячут тайные подарки
И разноцветных стекол мишура,
Где в небо смотрят стрельчатые арки
И тонкий взмах чернила и пера.
Где гаснут в небе звездные качели,
И в прорезные окна виден сон -
Плененный Готикой - проснется Боттичелли
И Возрождением войдет в игру времен.
Как я люблю готическую строгость,
Арифметический полёт зеркал,
Где прячет утро хаоса убогость
У древних и забытых белых скал.
И в час луны, когда темно и хмуро
В глубины сердца , под объём крови -
Мне - Белой Готикой - взойдёт архитектура
Лукавой смерти и благой любви.
8 марта 2006 Кан
ГОЛОС - ОТТУДА
1
Мне в сон вошло одно виденье -
Теплей крыла,
В момент слепого провиденья -
Я умерла.
И в этот миг, умножив тело
Своё в стократ,
Я вдруг почувствовала белый
Огромный взгяд.
Лучи священные сверлили -
Лечили плоть,
А после - Гиды Неба вплыли,
И сам Господь.
На состояние благое
Легло тепло,
От тела прошлого - другое
Вдруг отошло.
Вторая копия возникла -
Один в один -
На грани медленного цикла -
Меж солнц и льдин.
Но эта копия явила
Лишь окоём,
И хоть немного и остыла -
Несла объём.
Прозрачный свет я ощущала
И вес крыла,
И вдруг душою осознала,
Что я - Жива.
Конечно, крылья в смысле света -
Живая стать,
Нематериальная планета -
Игра летать.
Да, я могла летать без крыльев
Одна - везде,
И было это новой былью
На Той Звезде.
На той Звезде, что есть повсюду -
Обратный ход,
Где Время совершает трудный
Полёт вперед.
И очутившись Там могла я видеть
Живых людей,
И оттого мой дар - предвидеть
Сиял святей.
И оттого восторг и радость
Вошли навек,
Неисчерпаемая сладость -
Продолжить бег.
Я там встречала - тех и этих
Знакомых - до -
Кто был мне мил на этом свете -
Un grand cadeau.
Но каждый жил своею сферой,
В своей дали,
Ведь всё зависело от веры
И от любви.
Ведь всё зависело от дара
Нести добро,
Как строк священного пожара,
Что даст перо.
И уровни текли безмерно
В свою спираль,
И мир казался семимерным,
Неся скрижаль.
И вновь учение давалось -
В который раз,
И суть искомая являлась -
В одной из фаз.
И было ясно - осиянно -
Прозрачный плен,
Где сам Господь сказал - Осанна,
Поднял с колен.
И в миг, когда мечта вернулась,
Внутри горя,
Я вдруг нечаянно проснулась,
Ещё паря...
2
Я слышала Голос - Оттуда -
На пленке, записанной ночью,
Свершилось мгновение - и чудо
Легло в мою песню подстрочьем.
Я слышала эти высоты,
Подобные - исповеданью,
Где низкие - басом частоты
Поведали - что там, за гранью.
Не мне был тот Голос назначен,
Не я сторожила - луною,
И было всё так - не иначе -
Тот Голос нахлынул волною.
По сторону Ту - не по Эту
Жило и дышало пространство,
Сомнение кануло в Лету -
Везде пролегло постоянство.
Тот Голос был весел и мудр,
И медленно речь расставляя,
Он плыл меж распахнутых утр -
Наитием вечного рая.
Он ведал, что нужно страданье
И нет ни распада, ни тленья,
Как старость несет увяданье,
Так юность несет обновленье.
Он ведал, что вещи ничтожны
И зло порождает ошибки,
И счастье и вечность - возможны,
Как гаммы рояля и скрипки.
Он ведал про то, что забыто
И нами потеряно всуе,
И что в подсознании скрыто,
В небесном, ночном поцелуе.
Он ведал, что видно с погоста
Как часто меняются листья,
Что вечно жить можно и просто,
В моменты течения истин.
Чтоб мы - от прощанья не стыли,
Где воздух - игра хлороформа,
Что кладбища - напрочь пустые -
Там нет никого - это форма.
Он ведал, что истина - в Белом
И молния сдержана громом,
Он ведал, что дух - это тело,
Прозрачное, с весом, с объёмом.
Что страха игра многогранна
И зависть - обиды капризней,
Что смерть - переход осиянный
От берега - к берегу жизни.
Что звезды так ярки и низки,
Что можно войти в их просветы,
Что встретим мы всех своих близких,
Как небо встечает рассветы.
Он ведал, что сверху всё видно
И все мы внутри - пилигримы,
И было бы очень обидно
Не знать нам - что мы повторимы.
И было бы жаль - сквозь надежду -
Не ведать, что смерть отболела,
Не знать,что мы носим одежду
Из нашего, бренного тела,
Которое носится странно -
То старое - то молодое,
То - страстное и без изъяна,
То - ветхое или больное,
То - раненое - не иначе,
То - страхом объятое - в лоне,
То - тело, которое плачет
То - тело, которое стонет,
То тело, где боль остается
И звук воскресения глохнет,
То тело, которое рвется,
То тело, которое сохнет.
В котором - и жарко и тесно,
И котором душа подневольна,
В котором - и глухо и пресно,
В котором - и страшно, и больно.,
Которое стянуто болью
И тонким духовным наитием,
Откуда - не выйти на волю,
Откуда - самим - нельзя выйти,
А если пришел миг ухода,
И тело - ни мягко, ни гибко
И, встав за минуту - у входа -
Туда - пожалеть об ошибках,
А тело оставить в нирване
Как розу в объятиях стакана,
Подобное сумрачной грани,
Холодной мозаики храма.
Подобное солнечным пятнам,
Лежащее в гробе - не внемля,
Которое жаль оставлять нам,
Закопанным в мерзлую землю.
Которому имя - измена
И знак - в темноте - быть Прохожим,
Которое вышло из плена -
Души, как змеиная кожа.
В которое - влились угрюмо,
В которое - влезли, как в гости,
Смотрите же - сколько костюмов
Оставили мы погосте!
Какие изведали дали,
Какая явилась интрига,
Какой карнавал мы играли
На стыке последнего мига...
В нас смерть - и в самих и в ребёнке,
Которого ждем, как святые,
Но Голос, звучащий на плёнке
Сказал, что и Там мы - живые!
3
Благославляю путь земной
И всех, кому дано родиться.
Всех тех, кто принял аналой
И кто свободен словно птица!
Благославляю всех, кто свят
И заповеди знает сердцем,
Всех тех, кто пойман и распят
И знает потайную дверцу.
Благославляю тех, кто прям
осанкой и - душой высокий,
Всех тех, кому на теле шрам
Креста - оставили до срока.
Благославляю тех, кто смел
И кто силен в душе и теле,
Всех тех, кто выстоять сумел
Когда в лицо плевки летели.
Всех тех, кто вышел из химер
И тех, кто за любовь погибли,
Кто верует на свой манер -
Ведь Бог один и Мир незыблем.
Благославляю всех, кто кнут
Сумел сломать - тугой на сгибе -
Всех тех, кому не страшен труд
И даже если он - погибель.
Благославляю тех, кто ткёт
Слова и строки - тканью прочих -
Благославляю тех, кто ждет
Стихов и песен в ризах ночи.
Всех тех, кто жил душой любив,
И тех, чей след средь звёзд петляет,
Благославляю тех, кто жив
И Здесь - и Там - Благославляю!
16.03.2006 Париж - Кан
ЖАННА Д' АРК Жанна Астер
поэма
Веленьем Божьим - крестом Христовым
Мне имя Жанна дано с небес,
Моё оружие - это слово,
Мой враг - та сила, с которой Бес.
1
Идти одной по длинной улице,
Лежащей в глубине ночи,
Где церкви строгие сутулятся
И - красным - светят кирпичи.
Немецкий двор старинный выброшен
На одинокий сад-пустырь,
На стенах замка луч не выпрошен,
В пыли столетий спит Псалтырь.
Идти вот так - одной - проулками,
За пазухой нести свечу,
Где сжата тишь шагами гулкими
И зябко сердцу и плечу.
Таких ночей давно не видано,
Как этих древних берегов,
Мне имя неземное выдано,
Я - Иоанна, дочь Богов.
Я крест несу, чтоб - осиянная
Явилась ночь в земную цветь,
Я - Жанна, то есть, Богом данная,
А, значит, выбранная - петь.
А, значит, выбранная мукою -
И в след молчать, идя на казнь,
Перед Творцом, перед Разлукою
Святая выпала боязнь.
На мне ответственность особая -
Нести тяжелый крест. Молчать.
Как лебедь ввысь, крылами хлопая,
Стремится тело приподнять.
И даже если выше сил моих,
Я всё должна преодолеть,
Я отвечаю перед именем,
Я - Жанна. Я должна лететь.
Себя я помню очень маленькой
И худенькой - огонь в лозе,
Ботинки и халатик старенький
И крестик в синей бирюзе.
Еще - воздушный бант и локоны
Златые, русые, в косе,
Небесной, белой ваты коконы
И солнца брызги на росе.
Ещё я помню хруст валежника
В лесу весеннем - поутру
И море ветренных подснежников,
Качающихся на ветру.
Вкус медуницы, мятной зелени
И ощущенье тонких крыл,
Слепые мифы поздних эллинов
И - бродом - выложенный ил.
Я помню счастья осознание -
Минутное, как всплеск воды,
И - тайное вовнутрь - знание
И - постижение беды.
Зеркальный луч от игл солнечных,
Проткнувший сердце мне насквозь
И голос в леденящей полночи,
Сказавший - тайное - мне вскользь.
Я помню страх теней и красную
Полоску света - в танце порчь,
Я помню, как молитву страстную
Бубнила бешенная ночь.
Я помню холод опъяняющий
И стук зубов, и дрожь телес,
И пламень, душу обжигающий
Слов Гида - Ангела с небес.
На миг приход весны - ремиссии
И Ангела святую грань,
Он молвил, что имею Миссию -
Нести Божественную дань.
Точнее - дар, стихов послания
И луч сквозь строки - неба знак,
И свет бессмертного зияния
Сквозь Десять Заповедей - в мрак.
Моё богатство - зелень сочная,
Поэзия - стихами в стол -
Моё оружие - подстрочная
Игла любви - её укол.
Сквозящий свет, страданьем явленный
Сквозь строфы, мглу и муть окон
И май, нарциссами отравленный,
И песни, вложенные в стон.
А после - вышедшие гаммами,
На Божий и обычный суд,
Душа невидимыми шрамами
Наполнена, как сном - сосуд -
Звенящий, тонкий, воздух прячущий,
Сосуд любви, сосуд огня,
Я - путник твой, в пустыне алчущий,
Мой Бог! Спаси за грех меня!
Я - караван стихов и пламени
твоих потерь, несущих рай,
Я вижу кровь на белом знамени
И вглубь целую этот край.
Я знаю - это знак мне выданный -
Нести твой флаг - своей судьбой,
Какой момент стоит невиданный -
Сирень и полдень голубой,
Листва и мокрое брожение,
Прозрачный свет внутри листа
И птичье, тихое кружение
Вдоль, брошенного в лес, моста.
Иду одна я полем брошенным
С молитвой на немых устах,
Цветы вокруг, как хлеб накрошены
И волки спрятались в кустах.
И вот опять виденье грянуло -
Иисус на троне. Тушь, мазки.
Терновых игл кровавых гранулы
Зажали светлые виски.
Повсюду ветер неестественный
И гулкий звон колоколов,
И полдень неземной и девственный,
Нет ни рыдания, ни слов.
Смешалось всё в одно - палитрою,
Над Лотарингией рассвет
И Время жжет игрою хитрою -
Меняет память, душу, цвет.
Иду одна по узкой лестнице
Опять направленной наверх,
Разутой, тихой Божьей крестницей,
Несу, в знак покаянья, грех.
Грех выбранности и причастия
К тому,что было до меня,
Держу прикрытое запястие,
Закрученное в четки - дня.
На мне простое платье жаркое
И деревянный крест в руке,
Над головой - небесной аркою -
Смешенье радуг вдалеке.
Я просто дева деревенская,
Из нищих вышла в мрачный бой,
Во мне живет тоска вселенская
И Церковь Бога - надо мной.
А, впрочем, тур - луне - наместнице
И очередь - её огней.
Ведь это Жанна шла по лестнице,
А я, я просто шла за ней.
По той спирали, что рисуется
Сквозь дни, столетья и года,
По лестнице, по лесу - улицей
Везде - сейчас, потом, тогда...
2
- Жанна! - позвал кто-то ночью,
-Жанна! - опять позвал,
Вижу всё это воочию -
Ливень у черных скал.
Ливень и шторм минуя,
Выйти - но в сон - засов,
Кто-то позвал - иду я,
Просто иду на зов.
Всюду мечи и кони,
Кровь, суматоха, бег,
Кто-то кричит и стонет,
Кто-то уснул навек.
Где-то в дыму, как бритва,
Режет пила людей,
Где-то звучит молитва,
Белого дня святей.
Я на краю обрыва,
На вороном коне,
В сумраке перерыва
Битвы - не страшно мне.
Неба тугие петли
Шею сдавили в крик,
Кажется, миг замеделен,
Кем-то замедлен миг.
Выпало - осиянно
Чудо - лучем к лучу -
Кто-то окликнул: " ...Жанна! "
Жарко прильнул к плечу.
Вглядываюсь поближе
Взором больным своим,
Только лица не вижу -
Черный туман и дым.
Всюду ликуют, пляшут,
Видно закончен бой,
Знаменем резко машут
Над моей головой.
Я улыбаюсь тоже
И поднимаю флаг,
Господи правый - Боже -
Это же тоже - знак!
В ризы глухих материй
Я ускоряю шаг -
Где я - в плену мистерий?
С кем я - зачем и как?
Только зиять подстрочью
Через века, года,
- ...Жанна! - позвал кто-то ночью,
-...Жанна, иди сюда...
3
Тебя боготворю и внемлю,
Наверх летящему, огню -
Благословляю эту землю,
Где ты повиновалась дню.
Благословляю эти росы,
В которых ты лежала в ночь,
И - срезанные в битве косы,
И- неродившуюся дочь.
Тебя боготворю такую -
Больную Божьей высотой,
И вглубине души ликую
За этот дивный выбор твой.
Ты выбрала Господний пламень
И жизни - Веру предпочла,
Лежит молчание, как камень
У разорённого чела.
Откуда сил неженских стержень
В хрустальном теле, где покой,
Откуда дар, что выси держит,
И Дух непобедимый твой?
Откуда с неба зов - Осанна...
И гул церквей, что в ночь утих,
Прости меня, Святая Жанна,
За мой неозаренный стих,
За дерзость слога и сравненья,
За тень причастия - к тебе,
За бред слепого вдохновенья,
За боль мою - к твоей судьбе.
За жаркий обморок признанья
Твоих Святых - Иных высот,
За час прозренья и рыданья
У памяти - глухих ворот.
За то, что выжжено - речами
Пространство Времени - вразлёт,
За то, что слышу я ночами,
Как кто-то вновь тебя зовёт.
За то, что нить моей судьбины
К тебе влекла - в сырой мольбе,
За то, что памяти глубины
Меня выносят вновь к тебе.
За то, что я тебя искала
И берегла и дух, и плоть,
На землю, где нога ступала
Твоя - меня привёл Господь.
Привёл издалека - ведомой
Меня дорогой - сна, могил,
Чтоб Франция мне стала домом,
Меня мой Бог благословил.
За то, что не ищу ответа -
Зачем - меня, зачем - сюда,
За то, что погибает лето
И в реках черная вода.
Прости, что я за всё в ответе,
За войны и рулады нимф,
За то, что пять сквозных столетий
Тебе выпрашивали нимб.
Прости за души, казнь подавших,
За боль, горячие угли,
Прости за тех людей - стоявших
В толпе, когда тебя сожгли.
Прости за плач и миг качанья
Слезы внутри, за злую новь,
Как - за отсутствие венчанья
С твоим любимым, за любовь,
Любовь, которая не сбылась,
Любовь, которая в плену,
Всё к Богу - перевоплатилось -
Слилось в одно - в любовь к нему.
И это тоже дар великий -
Остаться верной - Одному,
Как медленно роняют крики
Глухие бесы - вниз - ко дну.
Колодцем черным - жизнь монашка -
Явилась - роза вниз летит -
И тонет - словно гиря - тяжко -
В тугой воде - и миг молчит.
Лишь алой розы профиль ляжет
На слюды черной - в ночь - воды
Дымы костров игру завяжут
В честь этой траурной слюды.
Тебя все предали - гордыня
Твоих царей повергла в мрак,
Осталось лишь немного - Имя...
Да - имя - Жанна. Жанна Д' Арк.
4
Когда ты девочкой бежала тонкой
В открытый полдень, не подняв ресниц,
Стояло утро на спирали ломкой
От траектории полёта дивных птиц.
Вокруг всё трепетало в такт этюду:
Трава, деревья улыбались дню,
И было только - ожиданье чуда
И время - поклонения огню.
Скатившись с высоты травы горячей,
Легла ты полем - в облак голубой
И меч блеснул тебе - и лёг удачей -
Упавший с неба, прямо пред тобой.
А после - колокольный звон и слово,
Тяжелый бас, раскрывший небеса,
И церковка с причастием - и снова
Со всех сторон всё те же голоса.
Как уместились в детском сердце молчном -
Пожар в деревне, смерть сестры и боль
Одна бежала ты - тропою волчьей,
Вокруг ни зги, лишь дым, огонь и голь.
Быть может, месть тебя вела к победе,
Огромный, непростительный пустяк,
На королевском всё решат обеде,
Дадут тебе коня, солдат и стяг.
И будешь ты, как стройная лиана,
Среди чужих и голых, мертвых скал,
Воительницей - Девой Орлеана,
Прервав мужской смешок, волков оскал.
Заткнутся рты, шептавшие спиною,
Умолкнет гордость воинов мужчин,
Ты выйдешь, победив - подобно Ною -
Успев зажечь огонь сырых лучин.
А после предадут тебя и бросят
В дыру темницы - полной пустоты,
И облик Сатаны войдёт и спросит,
Зачем всё это совершила ты?
Он будет искушать тебя ошибкой,
Стыдить и воскрешать твоё Эго,
И в этой тишине - чужой и зыбкой
Ты не отвергнешь Бога своего.
Тебя подвергнут пытке отреченья,
Повесят ересь на твои крыла,
Но с неба вновь сойдёт к тебе свеченье,
И вновь заговорят колокола.
Ты будешь выше церкви человечьей,
Собою возвышая путь земной,
Как сброд волков под шкурою овечьей,
Твои враги - тебя сочтут чумой.
И ведьмой нарекут, и еретичкой,
Прервав момент огня, сухую тишь,
И подожгут костёр сырою спичкой -
Пространства - и ты внём сгоришь.
Сгоришь спокойно с виду, не покаясь,
Как сена стог сгорает - гарь и дым.
Лишь небеса твоей души, взрываясь,
Прервут молчанье криком неземным.
И этот крик услышан будет Богом
И приведет тебя в его шатры,
И будет в розах - белая дорога -
И будут ангелы чинить свои пиры.
На йоту от потери - сна - сознанья,
Ты ощутишь всю боль и всё пройдёт -
И ужас жара и костра зиянье,
За метр от райских, солнечных ворот.
Ты будешь выше всех - летя и тая -
И до тебя - ни тронь, и ни - коснись,
И на глазах у всех - уйдёшь Святая -
Горячим облаком в разверзшуюся высь.
А после уберут твой тёплый пепел,
И площадь позабудет крик души,
И будет день стоять и наг, и светел
В миг покаянья свадебной тиши.
И в небе вспыхнет серебро урана,
Пока полёт сознанья не остыл,
И содрогнётся в ночь собор Руана,
Вбирая боль ухода дивных крыл.
И будет тонко, тихо и пространно
И будет миг сирени и мечты,
Я на коленях пред тобою - Жанна
В том месте, где ушла из жизни ты.
Я не вела борьбу мечом и кровью,
Я не горела в сумрачной глуши,
Мой меч - мои стихи, что жгут любовью,
Моё оружье - музыка души.
Но знай, что я не меньше сжата боем
Пред силой черной - Божий выбрав флаг,
И волки в ночь, захлёбываясь воем,
Бредут за мною тоже - шагом в шаг.
Я тоже обошла все круги ада,
Страдая и неся свой тяжкий крест,
И мне другого выбора не надо,
Смотри, как мало призванных окрест.
Да, страшен путь такой, пуста дорога,
Ворота узкие не всем избрать дано,
Как тесен миг, темно вокруг и строго,
Как горько в бочках старое вино.
Как мрачен зал гостей пустых и праздных,
Как многолюден казни круглый двор,
Как много мест неповторимо разных -
Но где один и тот же приговор.
Одни проблемы - золота и власти,
Одни грехи и распродажи в ряд,
Хоть сломан зуб в раскрытой, волчьей пасти,
Его глаза в ночи огнем горят.
Как много здесь теней голубоватых,
Мертвецких, в шкурах волчьих - со спины,
Как много здесь свободных - виноватых,
Как мало виноватых без вины.
Осталась лишь чиста одна Природа,
Роняя плавный свет своих сетей,
Никто так и не взял Святого Кода
Библейского - из десяти частей.
Никто так и не принял это внутрь,
В слепое сердце плачущей души,
Лишь тихое безумье летних утр
Возляжет продолжением тиши.
И поплывут слова - вином и хлебом,
И грянут с них любви колокола,
И буду я лежать под белым небом
И будет мне земля моя мала.
И будут травы колоситься рядом,
И будет всё сиять - моим мечом,
И кто-то позовет беззввучно - взглядом
И руку мне положит на плечо.
И понесутся мириады линий
Перед глазами - сна калейдоскоп,
И Время свой холодный, белый иней
Положит тихо на горячий лоб.
И будет всё светло, легко и звонко
И к солнцу повернется - калея,
И будет девочка бежать - прохладой тонкой
И, может, это будешь ты - не я...
