Любовная лирика из книги "Стихи в стол"
ИЗ КНИГИ - ПРОЗРЕНИЕ
19 май 2002 Париж
одному, единственному
мужчине моей жизни
посвящается
С.А.
…Возлюбленный мой
принадлежит мне, а я ему;
он пасет между лилиями.
Доколе день дышит
прохладою, и убегают
тени…
Библия. Песни Песней Соломона.
РАФАЭЛЬ
1
В твоей безбрежности уже
Вступаю в ледяные дали.
Ночь – мусульманка в парандже,
Меня возьмет под тень вуали.
На край хрустального луча
Падет полет преображенья.
Ладонь коснется – горяча –
Невнятным внутренним броженьем.
И всех полотен ляжет тьма
Самосожжением апреля.
Рука обронит кисть сама
Пред бездной взора Рафаэля
Его касания – мазки
Оставят след на коже смертной,
Но будут сдавлены виски
Могуществом его инертным.
И зелень яблока и вкус
Его кислот на губы ляжет.
И янтари небесных бус
На шее бант тугой завяжут.
И пламя внутрь будет тлеть
Догадкой умерших открытий.
И будет сон вмещаем в смерть,
И смерть войдет в объём наитий.
С тобою – медленно - вдвоём
И нереально в самом деле.
Во всем присутствии твоём
Качание пустой качели.
То вверх летит она, то вниз,
Любовь сидит на ней ребенком,
И рваный космоса карниз
Висит небесною пеленкой.
Но вся беда, что зов остыл
И душу слышит еле-еле.
Боюсь твоих коснуться крыл.
Боюсь тебя. Твоей качели.
Почти уже не слышен крик
Пред входом в потайную дверцу.
Твой луч отстал. Отстал на миг –
До полной остановки сердца.
2
Какую женщину однажды рисовал -
Овал луча опущенных ресниц.
И струн гитарных на руках порезы
И мессы кирх в оцепененье лиц.
Какие ты хотел увидеть дали -
Миндальной ночи смахивая стыд
Навзрыд пытаясь вдохновить богиню,
Отныне нисходящую в Аид?
Зачем коснулся бледных рук и кружев –
Заужен угол медленных высот
И вход в её запретный храм опасен
И красен мертвенно её восход
Десятой ночи в миг непостоянства –
Пространство выдохнуло знак тебе –
Мольбе, уставшей воплощать движенье,
Смешенье душ в твоей – ничьей судьбе.
Молчи. На миг забудь, что мир пустыня,
Лишь имя заучи в провал смертей.
Тесей – он тоже ариаднин запах
Унес с собой в надгробие идей.
И пала ночь. И было хорошо.
Tres chaud , как раньше – сотвореньем мира,
Рапира бытия проткнет насквозь
Твою печаль рожденного сатира.
Иди за мной. Но не мешай светил.
Сквозь ил морей страшнее с каждым шагом.
Бумага в затаённости древес
Тебе вернется и едой и шпагой.
И полная тебе взойдет луна
Она не выдаст никого восходу.
Природу, расчлененную на два
Едва заметных пола явит Богу –
И Ты спасён.
3
Не бойся высоты – на ты –
Я с ней живу и в ней хранима.
Ты – Рафаэль, а я – игра
Твоих теней и снов твоих.
Смотри, как явлены черты
Одним мазком неуловимым
Я лишь пастель. И мне пора
Восстановить последний штрих.
Забудь свой страх. Купи мольберт.
И приготовь свои палитры.
В руке твоей не дрогнет кисть,
Душа ей будет проводник.
Храни любви своей конверт.
И в нем псалмы её – шапитры –
Её познав, увидишь высь.
Ты – Рафаэль. А я – твой блик.
25.05. 2002 Париж
*** *** ***
На тридцать семь ночей и дней
Судьбой наброшенное ласс
Так было в кровь напряжено,
Что воздух тесен был тяжелый.
И танец свадебных коней
Топтал земли тугую массу
И время было сожжено
И розы падали с подола.
И шаг замедлен был, и крыл
Едва заметен был орнамент.
И миг движенья укрощал
Попытки выдержать достойно
Закончить путь на грани сил.
И в день седьмой исчезнуть – Амен
Успев сказать. Пока металл
Души - не жег и спал спокойно.
Ты так пришел, как велят жить,
Уже смирившись приговором –
Идут на казнь в свой судный день
И больше милости не просят.
Не просят есть уже и пить
Ни шепотом дразня, ни хором
Так гордый падает олень,
Перед охотниками – в осень.
Тебе упала в руки я,
Как только ты настиг прозреньем.
И умерла от высоты
Скачком её поражена.
А после - вспышкой бытия –
Мне проявился угол зренья
Я поняла, что это – Ты
Кому была всегда жена.
Забитый смысл жужжащих букв
Обрел свой истинный оттенок
И прошлых коридоров цепь
Вдруг пронеслась перед глазами.
Сквозь прохожденье странных мук
Застав, застолий и застенок
Картина снов легла как степь,
Где каждый пламень – между нами.
Одно испугом полоснув,
По сердцу, быстрому наитию,
Иглой догадки уколов,
Застыло в стонущей груди –
Где наши дети, что заснув
Остались где-то по прибытию
И почему такой засов
На доме нашем – позади?
Я помню каждого из них
По шагу, смеху и дыханью,
И золото кудрей и жар
Объятий маленькой руки.
Я помню, как рождался стих
Сродни любви и колыханью,
Я помню как стеклянный шар
Коснулся медленной реки.
Теперь стою – немая сном –
В реанимации небесной.
И так боюсь в тебя смотреть,
Что жжет закрытые глаза.
Стеклянный шар и водоём
Мне вытесняет воздух тесный
Теперь мне страшно умереть,
И без тебя исчезнуть за…
Предел всего.
19.05.2002 Париж.
*** *** ***
Тебя предчувствую уже
Пространством взятым осторожно.
Душа молчит настороже,
На сердце медленно и сложно.
Куда направлен твой полёт,
Вразрез дыханью и покою?
Я помню, как ломался лёд,
Давно забытою рекою.
И в этом раненом бреду
В подлунной смерти синеватой
Я за тобой везде пройду
По еле видному канату.
Пока душа летела вниз
И вертикаль сожгла сближенье
Твоей любви живой карниз
В последний миг настиг движенье.
И в полном шоке высоты
Врасплох застигнутого зренья
В неясный фокус глаза Ты
Вошел, не тронув измеренья.
И этот свет прикрытых век
Поймал твою игру объёма.
Невнятный ритм. Обратный бег.
Любовь и пульс. Любовь и кома.
10.08.2002 Париж
*** *** ***
Имя, как Библии сказ
Падает с медленных губ.
Маленький угол у нас
С редким названьем Danube
Ящик – пустой адресат.
Города модного край.
Старыми гетто зажат
Этот французский Дунай.
Дождь разбудил на заре
Мягким шуршанием с крыш,
Тихо в парижском дворе,
Миг пробуждения лишь.
Встали на стенах часы
Стали желтее сады.
Небо в созвездье Весы
И в состоянье воды.
Сломан антенны укол
Птичьей посадкой извне.
Миг безоружен и гол –
Перемещаем в окне.
Вроде бы всё полуспит.
Вроде бы всё как всегда,
Только летит и летит
С неба простая вода.
Странный, непонятый дом
С крышей проткнутых небес,
Сколько нам выдано в нем
Дух ощущать свой и вес?
Желтые листьев дымы.
Желтая штора – крыло.
Все одинокие мы.
Больно и этим светло.
Башни стальное копьё
В небе оплывшем стоит.
Где-то под сердцем твоё
Место пустое болит.
Секс мой, эротика сна –
Сбитый с коня юный вождь.
Истина сердцу ясна
Жизнь, под названием – Дождь.
октябрь 2002
УГОЛ ВЫСОТЫ
1
Ты в небе. Ты летишь.
А мне хранить молчанье
В котором круглый дом
Беременной мечты.
Как давит злая тишь
Души слепой качанье
Задушит слезный ком
Твой угол высоты.
Не верит тело в явь
И просит подаянья
Касаний губ и крыл,
Распятых в вышине,
Последний жест оставь
Вне сна и обонянья.
Вне разума и сил -
Не помни обо мне.
Не помни масть коней
Июньских ласк и пуха,
Что нам явил тогда
Свой шок любви и шрам.
На девятнадцать дней
Хватило глаз и слуха,
Чтоб больше никогда
Не разлучиться нам.
Тебя боюсь вдали.
Ты еле виден снизу.
И каждый выдох твой
Вдыхаю я навзрыд.
Как Сальвадор Дали
Я бред отдам капризу,
На тонких спицах зной
Войдет в мой тайный стыд.
Твой локон золотой
И малахит во взоре
Подобные лучу –
Как радуга в пыли.
Я в комнате пустой
Отсутствую на горе.
Я в небе. Я лечу –
С тобой на край земли.
2
Замедляю шаг в ходьбе.
Родились – расстались.
Все стихи мои тебе
Одному писались.
Все стихи мои плелись
Кружевом предтечи.
Тонко прокололи высь
Солнечные свечи.
Тонко в сердце спит игла,
Полная любовью.
Жизнь по венам потекла
Радостью и болью.
Все мужские полусны
До тебя – вне рока.
Лишь две тысячи весны
Две прибавят к сроку.
Я тебя давно ждала
Как умеют Боги.
Ледяные зеркала
Рухнули под ноги.
Потекли озера слез,
В искаженьях лики.
Танцем голубых стрекоз,
Кровью земляники.
Сердце в куполах души
Мертвым было раньше.
Посиди со мной в тиши
Вне смертей и фальши.
Мы послушаем с тобой
Плод молчанья – бреда.
Нашей встречи нервный сбой
Не смутит беседы.
Не было ни зги вокруг
До тебя, ни шага.
Губ, лобзаний, плеч и рук -
Белая бумага.
Кроме плача одного
Всё летело мимо.
Я не помню ни – че – го
Без тебя, любимый.
Потому одни в судьбе
Мы с тобой остались.
Не забудь, что лишь ТЕБЕ -
Все - стихи писались.
21.08.2002 Париж
ПЕСНИ, СЛОЖЕННЫЕ НОЧЬЮ
…Что ты думаешь обо мне? – Я.
…Я тебя люблю. - Ты.
(из телефонного разговора)
1
Долети, долети
До черты последней только долети.
Мало крыл. Много миль.
Ветра огнь холодный
Сердца стук переломил.
Долети, долети
Полыхает солнце – горе на твоём пути.
Мало слов, много слез.
Жизни поезд скорый
Устремился под откос.
Долети, долети
До черты последней только долети.
Мало губ, много розг.
Золотой сошел на плечи
Остывая, звездный воск.
Золотые чайки пляшут.
Мимо – караван волны.
Твой полет не виден глазу,
Скорость выше сил и мук.
Небеса глаза завяжут
Голубым куском тесьмы.
Ангел твой очнется сразу
В колыбели белых рук.
2
День снова сменит Ночь.
Ночь снова сменит День.
Дней разноцветный серпантин кружится,
Только я без тебя в нем не могу найти себя –
Коней золотых вдоль облаков туман ложится
В сон – входит листопад и ты в своем пути.
Сон снова сменит Явь.
Явь снова сменит Сон.
Где прикасаюсь я к тебе – весь тает пламень
Вновь – в сердце ноет тонкая болезнь любовь.
В тех, драгоценных днях, в тебе рожденных нами,
Скрыт маленький невидимый магнит.
Жизнь снова сменит Смерть.
Смерть снова сменит Жизнь.
Но – между двух миров, нам данных где-то высоко
Будет нить любви светить в полночный путь.
Окно – раствори сейчас. Ты очень, очень далеко.
День и сон, как ночь и явь хочу в тебя вдохнуть.
До тебя так далеко. До тебя так высоко.
До тебя - и ночь и день. До тебя - и свет и тень.
До тебя – углы небес. До тебя – дремучий лес.
До тебя – свечи стекло. До тебя – в тоске светло.
До тебя – игра в мячи. До тебя – поймай – молчи.
До тебя – ослепнуть днем. До тебя – уснуть вдвоём -
Навеки…
3
Расчерчен день дождем в косую нить.
Далекий дом мне снится поутру.
Там за окном – твоим теням бродить
И тянется ладонь – к костру.
Там низок луч и ягоды томат
И губ твоих остывший, дикий мед.
И обруч туч рожает рай и ад
Твоих присутствий и отсутствий лёд.
У неба – щит, у бездны – смерти вкус.
У ивы плач развеян по пруду.
И день висит на нитке волчьих бус.
Я по нему тихонечко пройду.
На опустевшие сады
Роняют птицы плавный крен.
И в состоянии беды
Моё желанье перемен.
Мой дивный дом – стеклянный шар,
В твоей ладони прячет страх,
Что выскользнет из рук, как дар,
Как из гнезда пернатый птах.
Мой дивный дом – ковчег весны,
Где спит хрусталь зеленых снов
И в алгоритмах новизны
Он стар, как мир - и этим нов.
А за порогом даль и тишь.
Стоят - заплаканы сады.
В моём дому ты сладко спишь
Вне – состояния беды.
*** *** ***
Когда не будет никого
В негромкой комнате моей.
И тяжесть шага твоего
Я буду ждать в тенях дверей
Вновь полузвук придет сквозной
И полусвет качнет извне
И будет шаг опять - не твой
И снова будет – не ко мне.
Как долго день дрожит струной.
Как долго ночь несет свой мрак.
Я слышу голос за спиной,
Но он не твой – звучит не так.
И дикой медленностью сна
Я не могу проснуться вдаль.
В висках – осенняя весна,
А в сердце – зимняя печаль.
Как бел и долог дождь в окне,
Расплавлен тяжестью струны.
Твой взор направлен не ко мне
Обратной стороной луны.
Я знаю – нет тебя вблизи,
Но сердца ток глубок и наг.
Там – за пределами оси
Любви моей – твой выпал шаг.
Когда не будет никого,
А только небо и полет
Безмерность Духа твоего
Смогу узнать сквозь тишь и лед.
Пусть этот купол голубой
Мне явит привкус высоты.
Я буду знать, что это твой.
Я буду знать, что это – Ты.
8.10.2002 Париж
ОТСУТСТВИЕ
На волоске от пропасти сойти
В небесный сад оранжевых растений.
И пригубить отравленной росы
В которой семя ночи и печали.
В сквозняк подъезда возложить пути,
Скрещенные, как медленные тени
И в такт заката нервной полосы
На лодке сна отплыть от всех причалов.
В тот миг, в тот час – отсутствия тебя –
Любови кому превратить в театр.
И персонажей слез своих в одну
Шеренгу выставить на сцене дня и смерти.
Один из них нацелит яд в себя,
Как нищий Ницше, элитарный Сартр.
И как Шопен и ноты – шаг ко дну
Другой - наметит в миг потери тверди
Земной под ним. Лишь детские зрачки,
Наполненные разумом высоким,
Незнанием еще ошибки шить
Житейские, сиреневые платья
И быта кружева и их значки
И знаки под природным вечным оком,
Не различить и не восстановить
Не разгадать, не заключить в объятья.
Шаг и ночной подъезд. Сырая тишь.
Под каблуком воды небес сопрано.
Я поднимаюсь в комнату угла,
Покрашенную в белый цвет пустотный.
Лишь лестница и скрип. Преображенье лишь.
Меня никто не ждет, открыта рана –
Идти туда. Там тонкая игла
Отсутствия тебя и страх животный.
Страх пустоты, размноженный на страх
Всех лабиринтов мыслей и реалий.
Я сяду у окна и буду вдаль
Глядеть глазами, полными пустыней
Любви своей. И лишь луны монах
Пройдет по небу с фонарем печали
И выльет молоко звезды, как сталь,
Расплавленную в подоконный иней.
Я буду ждать. Мгновений мягкий пульс,
Отстукивая шаг к тебе, прервется.
И куртизанка – ночь коснется губ
И лунный луч скользнет по бедрам гладким.
В объятиях чертей – нетронутой проснусь,
И оклик твой под сердцем отзовется.
Мел Мельпомены от лобзаний груб,
Там всё блестит и мрет. Там всё в порядке.
Моя Душа – как материален сон,
В нем локоны твои от Рафаэля
И взгляд тяжелый в сердце устремлен,
Когда в нем всё горит и кровоточит
И комната в ночи, и головы неон
Струится обручем светящейся пастели.
Я чувствую тебя насквозь – в меня влюблен
Твой гений неземной и высь пророчит.
Спустись ко мне – мне тяжело дышать.
Я на полу лежу, рыдая тихо.
Тугие сети оплели мой стан,
Но рабства нет в моей крови нездешней.
Душа моя, как иллюзорна гладь
Слезы в ночи и как проходят лихо
Все беды сквозь её хрустальный океан
И внутренне светлы и лучезарны внешне.
В слезу смотрю свою и вижу искаженье
Предметов и вещей, полуовал зеркал,
Фиксируя объем какого-нибудь текста
Истории земной, слепого бытия.
Душа моя, не верь в моё уничиженье –
Я в комнате беды и взор мой жгуч и ал.
Сейчас болею я отсутствием контекста,
Отсутствием тебя – болею трудно я.
Но страшен мой полёт. Он слишком мощный видно,
Что люди от меня шарахаются все.
Глаза в очках золы и шаг уже тяжелый
И черный цвет в одежде качается на мне.
Душа, что любит так тонка и суисидна.
Я в комнате твоей, на нервной полосе,
Она дрожит, как вольт, сквозь лампы альвеолы,
Но слишком высока энергия – из Вне.
13.10.2002 Париж
*** *** ***
Две нити, ускользнувшие от звука.
Два, еле видных, солнечных луча,
Сплетенных фоном жизни близорукой,
Где каждая секунда горяча.
Два шага перекрещенных – святые.
Две еле слышных ноты, но взахлёб.
Две ленты неба бело-голубые –
Компресс холодный на горячий лоб.
Две жизни, устремленные под смерти.
Два очень тонких преломленья рек.
Объема два в пространстве круговерти –
Лишь Ты и Я. И Время вечный бег.
14.10.2002 Париж
*** *** ***
Каждый луч от солнца я ослабила,
Чтоб от натяженья не сгореть.
Черновик стихов пишу я набело,
Чтобы до тебя не умереть.
Чтоб ты понял без ошибок видимых,
Как горит в огне моя печаль.
Даже если невредимы выйдем мы,
Расстояньем бьёт и высь и даль.
Как поверить в тонкое предчувствие,
Если давит пропасти оскал.
Я прошу лишь твоего присутствия
У зовущих, обнаженных скал.
От паденья ниц – до колыхания
В этой бездне расставаний – луп.
Я прошу лишь твоего дыхания
У моих чуть охладевших губ.
Полночь высотой своей ограбила,
Чтобы строки плавились в жару.
Каждый стих тебе пишу я набело,
Чтоб прочел их, если я умру.
3.11.2002 Париж
*** *** ***
Я в первый раз хочу уйти в луга,
Покрытые лазоревой росою,
Округлостью её слезы и соей
Земли, очистить долгие бега.
Асфальтов гарь и темноту подъездов,
В которых каждый в спину сунет нож.
Уйти навеки в лес колосьев, в рожь,
Не зная ни вещей, ни переездов.
На этот раз легка моя нога,
Обутая в ботинки грубой кожи,
Что глаз косит наглаженный прохожий
На тяжесть их, гонимую в снега,
Несущую в себе всю правду мира.
Под каблуком то пепел, то трава.
И, Боже мой, пусть буду не права –
В полуулыбке жившего сатира
Когда-то раньше понявшего суть
И оттого ушедшего от быта
В дощатый дом, где белое корыто
С водою дождевой, где капли в грудь
Небесные роняют сок высокий
И мята обнимает срез крыльца,
Где в воздухе стоит цветов пыльца
На лезвиях разросшейся осоки.
Где ходит кот и медленно на пол
Дождь молока то капает, то льется
И где так звонко детвора смеётся,
В погоне прячась под дубовый стол.
На подоконник бабочки садятся
На миски с земляничным волшебством,
Где всё объято тонким торжеством
Подсматривать и тайно целоваться.
Где на дверях вколочена качель
И белый тюли газ волнует ветер.
Где только мы и никого на свете
И пахнет солнцем свежая пастель.
И пчелы на пионе виснут медом
И закулисный двор коней и птиц.
Твоё дыханье у моих ресниц
И сосны, кровоточащие йодом.
Твоя ладонь. И линии на ней,
Все дорогие до тончайшей грани.
Огонь заката и огонь герани –
Великая обыкновенность дней.
И русый локон, выпавший небрежно
И запах теста сладкого в окно.
Я слышу счастье – вот оно – оно
Под ложечкой постанывает нежно.
Но слышу также внутренним виском,
Как стук копыт далекий землю движет.
И вновь тревога тайно точит, нижет
В который раз – слеза и в горле ком.
Лишь одному тебе дарую власть
Над телом легким и душой высокой.
Смотри, как влажен край ночного ока
И как прохлада утр ему не в масть.
С тобой – я в первый раз хочу уйти
С детьми и караваном наших будней
Под купол лунный невесомой лютни
По дикому, свободному пути.
С тобой – на край земли, морей и неба
Уйти навек сквозь жизни и сквозь смерть,
Осознавая высь и низа твердь,
Под запах медуниц, дождя и хлеба.
И если вдруг погаснет вечер свечный –
Отсутствием тебя - вернусь во прах –
Любимый мой – ищи меня в лугах,
Где храм любви построила я вечный.
14.10.2002 Париж
*** *** ***
Два часа незаметно забрал стих.
Близко утро и сон бередит мозг.
Свет окон постепенно погас, стих.
И свечи догорел голубой воск.
Где-то гул самолета несет звук.
И растения спят, содержа цвет.
В малахите глаз, в белизне рук
На все тайны и сны лишь один ответ.
По ту сторону камня стены – глушь.
Там не бродит никто, там живет страх.
Дрожь в ногах, если выйдешь, во рту - сушь
И предмет заостренный в тугих руках.
Ну а если за шторами ткань густа,
Сквозь неё не увидишь деталь внутри.
Кто-то прыгнул сейчас в глубину с моста,
Разложив себе жизнь на раз, два и три.
Где-то лает пес и свистит мото,
Детский плач и в ответ за стеной – ш.ш.ш…
Я пытаюсь тебе рассказать про то,
Что ты тоже один и сейчас не спишь.
В этот миг, где Парижем дрожит ночь
И девицы краснеют под Мулен Руж,
Где-то в доме ветров спит моя дочь
И твоя засыпает в дому стуж.
В этот миг немоты фоном – плач кино
И пространство, как бред всё сожгло до тла.
За семь тысяч верст куришь ты в окно,
Всей душой устремляя ко мне крыла.
За бесчувствием ткани – твоё тепло.
Скрип ступеней, чужие шаги тихи.
Как простуженно утро к ногам стекло.
Так и кончилась ночь, превратясь в стихи.
15.10.2002 Париж
ЗВОНОК В НОЧНОЙ ПОЕЗД
Мой поезд летел, упоенный движеньем
Сквозь нити тоннелей и сны деревень.
И взгляда стеклянного злое скольженье
Тоску по тебе обрамляло в мигрень.
И вдруг по неведомой чьей-то указке
Погасли все лампы и стало темно
Всё вышло подобно проснувшейся сказке –
Детали полуночи вплыли в окно.
Косые лучи утомленных растений
И блики животных метались в луне.
И окна, летящих во сне сновидений
И вина в подвалах - и сливы в вине.
Мой взгляд, направляясь во тьму, был недвижим
Я в нем вспоминала твой облик, твой смех
И вдруг в глубине телефона, чуть ниже
Раздался звонок вне частот и помех.
…Аллё – я сказала почти машинально,
глухую надежду на сердце тая.
И вдруг из гудка абсолютно астрально
Сквозь тысячи верст ты сказал - …Это я.
Какая небесная вышла интрига
Без света в вагоне, вне ламп и причин.
Как смог ты достичь уносимого мига
Летящего поезда с духом моим?
Как смог ты пронзить звуковое пространство
В ночные вмещаясь наития ив,
Сквозь версты и строки, сквозь смерть постоянства
Мифически - прямо в меня - позвонив.
Ни завтра, ни раньше, ни позже, чем это
Моё состоянье растущей беды,
Ты в самую точку попал – полусвета
Вагонного промелька понял следы.
Секунда твоя – у виска пистолетом –
Трех фраз долетевших так близко, что шок
Всё тело моё охватил – полуцветом
И полуполетом сквозь ночь и гудок.
Забыв обо всём, в темноте я сидела,
Подобная мумии, брошенной в сад.
Сжимала рука телефонное тело,
В котором ты был две секунды назад.
И плыли в окне те же липы по пояс
В росе и лучах в неземном шалаше.
Нес душу мою обезумевший поезд,
Навстречу твоей долетевшей душе.
7.10.2002 Поезд Париж – Кан
ГЛАДИАТОР
Встало солнце на краю.
Мокрая арена.
За кулисами стою,
Крови жду и крена.
Тяжела моя броня,
Крах стоять на месте.
На арене ждут меня.
Ждут конца. Ждут мести.
Грянет гонг и выйдет лишь
Миг моей природе.
Сердце знает – ты спешишь,
Но далек твой полдень.
Даже если взять коня,
То загнать дорогой.
Ты на миг забудь меня,
Памяти не трогай.
Чтоб любовь спасти в пути
И сквозь смерти оды
С ней тихонечко пройти
Через – переходы.
О тебе мечтая, сплю
Днем и ночью бредней.
Каждый миг тебя люблю –
Первый и последний.
На серебряном ключе
Все твои печали.
Смерть голубкой на плече
Сладостно качает.
Окна заперты в ночи.
Ветер воет тонко.
У огня – дитя – свечи -
Алая пеленка.
Ну а ныне полдень бьет,
И трибуны стонут.
Я всё знаю наперед
Сквозь событий омут.
Если б знал ты, ангел мой,
Как близка развязка.
И, накрытый голубой
Шалью, дьявол в сказке.
Раз, два, три – огонь в слезе
Медленно мигает.
Гладиатор в Колизей
Толпы собирает.
На трибунах рад народ
Зрелищу и смерти.
Жребий сна кому падет,
Кто лишится тверди?
Я не верю в честный бой
На земле иудной.
Милый ангел, дальний мой,
Мой полет нетрудный.
Ты – итог моей вины,
Спуск с небесной крыши.
Ты – ошибка тишины
В час сознанья свыше.
Колизея спит броня,
Опрокинув донце,
Гладиатор мертвый – я,
Опоздало солнце.
Солнце встало на краю.
Предвещая плачем.
Буду ждать тебя в раю,
Не судьба – иначе.
Пуст театр. Бледен зал.
Руку взял немую.
На мгновенье опоздал,
Все пути минуя.
Будут ливни – свечи бить
В круг арены стертой.
Будет лишь тебя любить
Гладиатор мертвый. 4.11.2002 Париж
*** *** ***
Я стала длинные стихи писать затем,
Что долго их не смела пламень трогать.
Орла и - дьявола в орле - постигла коготь
На неземной, безумной высоте.
Я стала длинные стихи писать про то,
Что раньше не могла поведать миру.
В свою, распахнутую параллелям, лиру
Не смела золотой открыть поток.
Я стала длинные стихи писать когда -
Прорвала шлюзы боль молчанья раньше,
Где все пути покрыла та вода,
В которой больше нет игры и фальши.
Пройдет и это – длинные стихи
Сойдут дождями направленьем небо – темя.
И, может, смоют раны и грехи,
Как Космоса печаль смывает Время.
5.11.2002 Париж
ОЖИДАНИЕ ТЕНИ
Любовь моя, за тяжестью мгновений,
Как рассказать тебе свою печаль
О том, как дни проходят будто мимо
Без всех твоих присутствий и судеб.
И почему столь дерзкий, гордый гений
Лететь вразрез к тебе в такую даль –
Мне не дает покоя – пантомимой –
Плывет туман и жизнь, и горький хлеб.
За ним плывут тоска и одиночеств
Слепых букет – осеннего огня.
И белая уснувшая улыбка
Веласкеса на полотне и Гойи
Стоящий мальчик в черном, без пророчеств,
Держащий деревянного коня.
Где в забеленном дне, дождями – зыбко
Тебя я жду в зеленом ливне хвои.
Когда придешь – всё будет сон и лёд.
Присутствуя в тебе, себя теряя,
Дарю я близким машинальный жест
Житейских указаний, а ночами
Стараюсь утонуть в стихах и нот
Распахнутых – окно не растворяя,
Боюсь взахлеб молчать. Смотрю на крест.
Сползают звезды шалью за плечами.
Моя любовь, мне пусто, как в аду,
Без глаз твоих, вместивших опыт тысяч
Других, идущих мимо, всех вразброд,
Никак не понимающих обмана.
Всех тех, на ком в адамовом саду
Пыталось небо знаки змея высечь.
И где запекся кровью первый рот
От любопытства – скрытого изъяна.
Но глубже месть небесных судей в нас.
За все грехи генетикой порочной
Вонзилось нам проклятье – умирать
В руках любимых наших на рассвете.
Не слышит ухо и не видит глаз,
В конце всего, представ на ставке очной,
Что впишется в небесную тетрадь
Про каждого из нас на этом свете.
Тебя так долго нет, что страшно мне
Не долететь до мига нашей встречи
И где-нибудь за двадцать метров вниз
Лицом в траву упасть под силой яда.
Любовь моя, в твоем гореть огне,
На паперти, где ляжет холод свечный,
Ты – первая дарованная – из –
Божественных структур – любовь – награда.
Тебе я, впрочем, правды не скажу
Про все мои предчувствия ухода.
И в тайную улыбку спрячу плач,
Качающийся в лодках глаз печальных.
Я крылья за спиною развяжу
На всякий случай ветреной погоды,
Чтоб страшный карлик, согнут и незряч,
Несчастный случай – не настиг случайно.
Тебя хочу спасти от всех погонь,
От каждой плети, вскинутой небрежно.
И защитить всей аурой небес
От всех проникновений в поле смерти.
Любовь моя – впусти меня в огонь –
В пылающий свой храм – насквозь – безбрежный,
Чтоб навсегда отрекся вечный Бес
От наших двух судеб и их соцветий.
Я заклинаю медленный огонь,
При двадцати восьми свечах горящих,
Из темноты входящих духом в дом,
Летевшем сотни снов и сотни явей.
Я заклинаю Дьявола – не тронь –
Ни одного луча из Восходящих
Прямых лучей, утраченных при нем.
Уйди в свой дом, стеля под ноги гравий.
И будь отныне там, далек от нас.
Не приближайся до черты границы,
Тебя не трону властью белых крыл
И не сожгу твоих широт очами.
Пусть слышит ухо. Пусть увидит глаз
Полет любви – небесной легкой птицы,
Чтобы и ты ту силу ощутил,
Туманом зачехленными ночами
Мой бедный Бес. А ныне бить лучу,
Где карамель листвы остудит разум.
И облаков остынут кружева
И маяков глаза посмотрят мудро.
Любимый мой, я так тебя хочу,
Что сотни лет лишь смерть зовя экстазом,
Не зная ласк, стихом была жива.
Вернись ко мне – в моё пространство утра.
1.11.2002 Париж
del.icio.us